Философические письма. Русско-европейский диалог

Коктебельский мыслитель Максимилиан Волошин: над схваткой и вне партий

Владимир Карлович Кантор — Mon, 20 Jul 2026 00:00:00 +0300

В статье автор работает с «голосами эпохи», исследуя материал и осмысляя интеллектуальный и литературный феномен — жизнь и творчество Максимилиана Александровича Волошина (1877–1932) одного из крупнейших творцов Серебряного века, по своей силе равного гениям Воз- рождения. Поэт, искусствовед, автор работ о Сурикове, Сарьяне, Кончаловском, поэм о России, протопопе Аввакуме, Каине, Владимирской Богоматери, статей о Блоке, Верхарне, Эренбурге... Существенно понять, что Волошин жил и творил в страшное время, когда европейское человечество вошло в эпоху одной из самых жестоких мировых войн, а потом и Родина поэта рухнула в бездну революции и Гражданской войны. Россия раскололась на партии, на две воюющие группы — белых и красных. Эти группы были неимоверно жестоки друг к другу. Как писал Волошин, политические борцы в пылу борьбы слишком легко рассекают вопросы на «да» и «нет» и, обращаясь к мимо идущему, восклицают: «Или с нами, или против нас!» Однако они совершенно не считаются с тем, что этот встречный может быть ни за тех, ни за других, а иногда и за тех, и за других, и что, по совести, его нельзя упрекнуть ни в том, ни в другом. Волошин считал, что свободному человеку, поэту, художнику, мыслителю совершенно нечего делать среди беспорядочных столкновений хотений и мнений, называемых политикой. Его творчество — это попытка остаться вне партий, преодолеть хаос раздробления русской культуры в эпоху гражданской катастрофы. Именно эта внепартийность сделала Волошина одним из крупнейших русских поэтов и мыслителей первой трети ХХ века.

О «конце истории» как проблеме историософии

Григорий Сергеевич Киселев — Mon, 20 Jul 2026 00:00:00 +0300

В статье поддерживается и развивается историософский подход к истории как к двойственному процессу: социогенеза и антропогенеза. Второй предполагает возможность трансцендирующего субъекта приобщаться к невидимой надприродной сфере, где происходит формирование человека как нравственного существа, личности. Он создается поколениями посредством совершения чрезвычайных волевых усилий, интенсивного восприятия. В результате мир в определенной степени «очеловечивается», то есть в природный хаос вносится некий рукотворный, искусственный порядок. Если же таких дальнейших усилий нет, антропогенез может застопориться или даже пойти вспять, к архаике. По мнению автора, история в целом представляет собой прерывистый процесс, когда антропогенные, или собственно исторические, фазы уступают место «пустым» в этом отношении временам. Таким «пустой» фазой представляется современный мир. В целом аморальный, во многом воспроизводящий новейшее варварство, он вместе с тем обладает невиданными ранее возможностями (само)уничтожения человечества и биосферы. Если эти возможности реализуются, вполне вероятно, что на сей раз произойдет не очередная смена фаз, а наступит подлинный «конец истории» и человечество сойдет со сцены. Свобода, или необусловленность человека, однако, делает этот процесс вероятностным и оставляет вопрос о «конце истории» открытым.

Как Д. С. Мережковский поссорился с аббатом Ш. Кене, или «Обращение к папе» (1922) З. Н. Гиппиус

Елена Анатольевна Андрущенко — Mon, 20 Jul 2026 00:00:00 +0300

В статье устанавливается авторство «Обращения к папе» (1922), опубликованного под именем Д. С. Мережковского, но написанного З. Н. Гиппиус. Черновой вариант «Обращения» содержал призыв к экуменическому объединению христианских церквей, но под влиянием переговоров с большевиками на Генуэзской конференции в печатный текст были включены тезисы об ответственности Святого Престола перед православными христианами. В. А. Злобин полагал, что острую реакцию аббата Ш. Кене, напечатавшего неприязненную брошюру (1926) против Д. С. Мережковского, вызвало «Обращение к папе». Однако анализ изданий русской эмиграции и французских газет свидетельствует, что не только «Обращение», но все публикации писателя, касающиеся католической церкви, были замечены и получили разверну тый ответ в этой брошюре. Высказано предположение, что в начале 1920-х годов совпали два неравнозначных процесса: деятельность Мережковских по объединению эмигрантов в тайный союз, для которого поддержка понтифика была желательной, и сопротивление русских эмигрантов активности католических приходов в помощи русским беженцам, воспринятой как прозелитизм. Не писавший «Обращения к папе», для французских католиков Д. С. Мережковский оказался символом «старого казенного православия», борьбе с которым была посвящена значительная часть его творчества.

Владимир Забугин как культурный посредник между Россией и Италией

Мария Андреевна Емельянова — Mon, 20 Jul 2026 00:00:00 +0300

В статье реконструируется интеллектуальный путь Владимира Николаевича Забугина (1880-1923), который был не просто свидетелем русско-итальянского диалога первых десятилетий XX века, но его активным созидателем. Выходя за рамки традиционных нарративов об эмигрантской культуре, исследование анализирует научно-профессиональную деятельность Забугина как парадигмальный образец «культурной филологии», в пространстве которой исторические изыскания органично пересекаются с музыковедением, литургикой и публицистикой. Важное место в анализе отведено роли Забугина в журнале «Roma e l'Oriente», послужившем своеобразной лабораторией для трансляции русской религиозной философии в систему категорий итальянского гуманизма. Кроме того, в статье исследуется академическая и интеллектуальная работа Забугина в Риме, а также его осмысление революции 1917 года на страницах книги «Il gigante folle» («Безумный гигант»). Опираясь на новейшие научные труды и материалы архивных разысканий, исследование демонстрирует, что многогранная деятельность Забугина играла важную роль в заложении прочного фундамента для научно-культурного трансфера между Россией и Италией, предложив не утратившую своей актуальности модель междисциплинарного интеллектуального посредничества.

«Разговор» А. М. Бухарева «По поводу предначертаний преобразования русского судопроизводства, о движении русской мысли по вопросу о взаимном отношении между светским и духовным» и спор о церковном суде в романе Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы»

Константин Абрекович Баршт — Mon, 20 Jul 2026 00:00:00 +0300

В статье выдвигается предположение, что спор о церковном и государственном суде, возникший в связи со статьей Ивана Карамазова о реформе судопроизводства Александра II (ч. 1, кн. 2, гл. 5: «Буди, буди!» романа Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы»), является прозрачной аллюзией на «Разговор» Александра Матвеевича Бухарева (бывшего архимандрита Феодора) «По поводу предначертаний преобразования русского судопроизводства, о движении русской мысли по вопросу о взаимном отношении между светским и духовным», представляющий собой первую главу его книги «О современных духовных потребностях мысли и жизни, особенно русской» (1865), написанной непосредственно после отказа опального архимандрита Феодора от церковного сана и профессорского звания. Постановка вопроса о роли церковного суда, призванного не карать, но исправлять сбившегося с пути человека, который ставит в своей статье Иван Карамазов при поддержке отца Паисия и старца Зосимы, полностью соответствует смыслу и направлению указанного произведения А. М. Бухарева. В нем многократно подчеркивается глубокое различие между церковным, христианским и государственным, языческим отношением к человеку, совершившему преступление. В статье детально анализируются тезисы Ивана Карамазова, доводы старца Зосимы, текст Бухарева и трактовки вопроса о взаимоотношениях между церковью и государством — центрального в публицистике Бухарева и ставшего базовой темой романа «Братья Карамазовы».

Поэт широкой темы и его критики. Полемика о творчестве Е. А. Евтушенко в советской прессе 1959-1960 годов

Юрий Геваргисович Бит-Юнан — Mon, 20 Jul 2026 00:00:00 +0300

В статье рассматривается критическая кампания против Е. А. Евтушенко, развернувшаяся в 1959 году в связи с публикацией журналом «Октябрь» подборки его стихотворений. В результате анализа литературнополитического контекста доказывается, что эта кампания была вызвана недовольством консервативной части писательской номенклатуры растущей популярностью Евтушенко и его привилегированным положением среди советских литераторов.

Философский смысл приставки «анти-». К вопросу об антихристианстве Фридриха Ницше

Екатерина Андреевна Полякова — Mon, 20 Jul 2026 00:00:00 +0300

В статье исследуется понятие антихристианского, как оно представлено в трактате Ницше «Антихрист», в первую очередь в контексте его интерпретации в немецком ницшеведении последних десятилетий. В частности, отмечается стремление немецких философов и богословов смягчать антагонизм Ницше по отношению к христианству — тенденция, свойственная также русской религиозно-философской мысли. Однако антагонизм этот не только несомненен, но и имеет глубокий философский смысл. Последний не лежит на поверхности, но требует тщательного анализа, который, в свою очередь, может прояснить важный вопрос: как Ницше понимает реальность, противопоставленную в «Антихристе» христианству. Автор статьи полемизирует с интерпретацией высказываний Ницше о реальности как выражения грубого витализма; последний был бы философски малоинтересен. Реальность у Ницше выступает как некое «противопонятие» (Gegenbegriff), как противоположность всякой «желательности» (Wunschbarkeit), всякому осмыслению действительности на языке символов, не только придающих реальности определенный смысл, но и являющихся выражением ресентимента, недовольства действительностью. Подобный символизм немецкий философ усматривает уже в иудаизме, но особенно в Евангелии. Именно в этом контексте нужно понимать описание Ницше «Спасителя человечества» как «антиреалиста» и как «идиота». Речь идет не столько об оскорбительном отрицании, сколько о конструировании крайнего антагониста по отношению к самому Ницше, причем на основе чтения последним романов Ф. М. Достоевского и трактата «В чем моя вера?» Л. Н. Толстого. В результате такого сознательного конструирования «Спаситель» оказывается особым «символистом», преодолевшим ресентимент и, тем самым, по-настоящему сильным противником. В «Антихристе» Ницше не просто критикует историческое христианство, но решается на рискованный эксперимент: продумать возможность подлинного преодоления ресенти-мента, даже если такое продумывание обрекает самого Ницше на признание превосходящей силы противника — «Спасителя человечества», с которым он в своем качестве Антихриста ведет непримиримую борьбу.

Религия и вера в понимании Льва Толстого (по материалам «Свода мыслей» писателя)

Юрий Владимирович Прокопчук — Mon, 20 Jul 2026 00:00:00 +0300

Особенности восприятия Л. Н. Толстым сакральной сферы, отраженные в художественных и религиозно-философских произведениях, дневниковых записях и письмах мыслителя, получали разные интерпретации в исследовательских работах. Для объективной оценки сути толстовского подхода к религии и вере особое значение имеет «Свод мыслей Л. Н. Толстого» — компилятивный источник, в котором собраны почти все цитаты и высказывания писателя по вопросам религии, философии, социальной сферы, культуры, искусства и др. Мысли о религии и вере, представленные в первой папке «Свода мыслей», дают полное представление об особенностях религиозности Толстого, сути, смысле и идейном своеобразии подходов писателя к данным вопросам. Толстой как религиозный мыслитель развивался под влиянием эпохи Просвещения; также его мировосприятие было близко целому ряду еретических течений и сект, не разделявших воззрения традиционного христианства. Веру писатель воспринимал через призму представлений о смысле жизни, осознание бессмысленности телесной жизни и вечности духовного начала. Толстой придавал особое значение чисто религиозной истине, связанной с изменением сознания человека, с духовным преображением личности, а не истине философской, в основе которой лежат умозрительные рассуждения. Критикуя церковную догматику, богословские метафизические спекуляции, Толстой не отрицал религиозную метафизику как таковую, исповедуя апофа-тический подход в этих вопросах. Цитаты из «Свода мыслей Л. Н. Толстого» в полной мере демонстрируют широту отображения религиозной темы в разных видах источников. Особую роль играют фрагменты из художественных произведений писателя, иллюстрирующие зарождение религиозного чувства героев. Толстовский подход к религиозным вопросам неотделим и от рациональной основы, от разумного сознания, что в полной мере демонстрируют цитаты из первой папки «Свода мыслей Л. Н. Толстого». Толстой связывал религиозную основу с процессом духовного преображения личности и придерживался внеконфессионального подхода в вопросах понимания религии и веры.

Роберт Музиль и Джорджо Агамбен: от романной утопии к политике чистой потенциальности

Оксана Анатольевна Коваль, Екатерина Борисовна Крюкова — Mon, 20 Jul 2026 00:00:00 +0300

Статья предлагает новое прочтение романа Роберта Музи-ля «Человек без свойств» в перспективе философских концепций Джорджо Агамбена. Идея данного исследования заключается в том, что музилевская проза, не ограничиваясь отражением кризиса эпохи, разрабатывает новую антропологическую модель, которая позднее ляжет в основу агамбеновской теории «грядущего сообщества». Для обоснования этого положения в статье прослеживается интеллектуальная генеалогия ключевого понятия «свойство» (как формы присвоения), связывающая средневековые монашеские практики и мистический опыт «бессвойственности» с их секулярными трансформациями в XX веке. В фокусе анализа оказывается предпринимаемый Ульрихом в романе экзистенциальный эксперимент, который интерпретируется в качестве сознательно избираемой жизни в модусе чистой потенциальности. Стратегия бездействия музилевского героя, его отказ от фиксированной идентичности и утопия «иного состояния», намечаемая им вместе с сестрой Агатой, раскрываются как практическое воплощение «способности-к-не» и «пользования» — двух категорий, которые Агамбен противопоставляет логике обладания. Подобное толкование позволяет выявить структурное сходство между романным проектом Музиля и философской программой Агамбена: оба автора видят в радикальном отвержении «свойства» условие возможности иной политики, основанной не на суверенитете, а на разделении неприсваиваемого общего. Статья, таким образом, проясняет скрытые связи между литературной рефлексией начала ХХ века и актуальной философской мыслью, открывая перспективу для диалога между историей идей и поэтикой модернизма.

Критическое осмысление просветительских взглядов Василия Попугаева

Георгий Шаликович Пилавов — Mon, 20 Jul 2026 00:00:00 +0300

Статья посвящена литературно-философскому наследию одного из представителей отечественного просвещения Василия Васильевича Попугаева. Рассматривается вопрос источников взглядов русского мыслителя. Показана ошибочность представления о том, что наибольшее влияние на него оказали работы Г. Мабли. Совпадение концепций и терминологической базы демонстрируют, что В. В. Попугаев использовал в своих трудах идеи «Духа законов» Ш. Монтескье. Продемонстрирована высокая оценка русским философом общественно-политического устройства Англии, которая привела к ряду спорных заключений. Показана противоречивость его взглядов на древнюю Спарту, связанная с идеализацией русским мыслителем ее реалий. Рассмотрено крайне негативное отношение Попугаева к французским авторам исторических работ о России: П.-Ш. Левеку, Ш. Массону и К. Рюльеру, связанная с их отдельными критическими замечаниями касательно истории России. Вышеперечисленные авторы являются объектами исследований в области истории, а их работы имеют довольно высокие оценки современных исследований. Таким образом, выявлена необоснованность резких высказываний Попугаева об их работах. Наиболее значимым выводом по результатам исследования общественно-политических и философских взглядов русского мыслителя является установление противоречивости его концепций: декларирование стремления к свободе и вместе с тем запретительные цензурные предложения для достижения этой цели. В заключение делается вывод, что доводы и исторические примеры В. В. Попугаева лишены убедительности, предложенные способы достижения всеобщего просвещения вызывают серьезные сомнения, а мысль о том, что оно ведет к всеобщему благополучию, представляется крайне нереалистичной.

Записка А. С. Стурдзы «Применение Священного союза к текущему положению дел»

Александр Владимирович Чернов — Mon, 20 Jul 2026 00:00:00 +0300

Данная статья служит предисловием к ранее не публиковавшейся записке видного консервативного мыслителя и дипломата Александра Скарлатовича Стурдзы «Применение Священного союза к текущему положению дел», написанной в октябре 1820 года. Документ возник в условиях острого кризиса Венской системы, вызванного волной революционных выступлений в Южной Европе (Испания, Португалия, Неаполь), и отражал стремление российского правительства выработать коллективные меры противодействия революционной угрозе на основе идеологии Священного союза. В предисловии раскрыт исторический контекст появления записки, показано влияние идей И. А. Каподистрии на замысел Стурдзы. Рассматриваемый труд иллюстрирует попытки российских дипломатов соединить мистическую риторику Акта о Священном союзе с прагматичными политическими механизмами. Стурдза предлагал масштабную программу реформ. Во внутренней политике проект предусматривал усиление позиций Церкви, учреждение церковных «судов совести» и введение специфической цензуры, запрещающей критику религии, но допускающей обсуждение политических вопросов. Эти инициативы сочетаются в записке с гарантией неприкосновенности частной собственности граждан, требованием возобновить деятельность представительных органов и восстановить действие коренных законов, соответствующих традициям стран Европы. Особое место в записке занимает проект обеспечения «вечного мира». Стурдза, разделяя убеждение консерваторов о неразрывной связи войны и революции, предложил ограничить суверенное право государств на объявление войны, а также заключить акты, гарантирующие территориальную неприкосновенность европейских стран и сохранение власти в них в руках легитимных правительств. В публикации прослежена связь идей Струдзы с воззрениями российских и европейских консерваторов эпохи Реставрации. Записка демонстрирует приверженность российских дипломатов к мирным методам противодействия революциям, их нацеленность не на борьбу с уже начавшимися восстаниями, а на создание условий, которые позволят гасить революционную опасность в самом ее зародыше. Таким образом, публикация позволяет существенно углубить понимание идеологии российских консерваторов эпохи Реставрации и методов работы российской дипломатии 1820-х годов.

Применение Священного союза к текущему положению дел

Александр Скарлатович Стурдза — Mon, 20 Jul 2026 00:00:00 +0300

Записка А. С. Стурдзы «Применение Священного союза к текущему положению дел».

Поминки по славянофильству

Алексей Валерьевич Малинов — Mon, 20 Jul 2026 00:00:00 +0300

Рецензия на книгу.

«Большинство их перестало быть русскими...»

Егор Тарасович Дегтярев — Mon, 20 Jul 2026 00:00:00 +0300

Рецензия на книгу.

Зеркало Гутенберга

-- - — Mon, 20 Jul 2026 00:00:00 +0300

Зеркало Гутенберга