Конструирование белорусской культурной истории как преодоление границ: из окраины в сопредельное пограничье

Аннотация

Железная дорога, которую О. Шпенглер обозначил символом уходящей классической культуры и выдающимся техническим достижением в «Закате Европы», явилась действительно поводом создания новых градостроительных систем начала XX века (проспекты, ведущие к железнодорожным вокзалам, большие площади перед роскошными привокзальными строениями). Вместе с тем убегающие рельсы можно рассматривать как метафору исчезающих пространств в новом художественном языке авангардного искусства, которым открывается XX столетие. Беларусь в европейское пространство того времени выдвигают (запускают) молодые художники, которые отправляются во Францию, Германию, Англию для получения признания. Космополитизм, или скорее европоцентризм, был присущ в начале XX века более художникам, чем представителям других творческих профессий. Особенно важным это было для талантливого еврейского юношества, которому черта оседлости выправляла пути только в Европу. Результаты этой соединенности Беларуси и Европы обозначила Парижская школа с целой плеядой гениев и талантов живописи XX века. (Роберт Генин, Михаил Кикоин, Пинхус Кремень, Осип Любич, Марк Шагал, Хаим Сутин, Осип Цадкин, Шрайга Царфин, Яков Балглей, Евгений Зак, Надежда Ходасевич, Антуан (Натан) и Наум Певзнеры, Лейба Гаспар Шульман, Оскар Мещанинов, Леон Идельбаум, Израиль Левин, Яков Милкин). Еще одна культура в Беларуси первых десятилетий XX века демонстрировала преодоление привычных социально-политических и культурных границ, культура «безмолвствующего большинства», которая «приобретала голос» и начинала отстаивать формы своего традиционного бытия в артефактах народного искусства и печати (газеты «Наша Доля», «Наша Нива» 1906-1914). Именно этот период закладывает в парадигмат образа Беларуси представление о ней как некоем крае с неповторимыми обычаями, традициями, фольклором, образ земли в пересечении и ореоле рек и озер, закрытой непроходимыми болотами и дремучими лесами. При этом высокая элитная аристократическая дворянская культура Беларуси, уже давно связанная с европейским космополитизмом, казалась представляющей европейский и русско-европейский мир как привычную составляющую Северо-Западного края, пограничного с Западной Европой. Изменение привычной картины мира не обошлось без перекосов, но разрушение старого мира стало открытием другой Беларуси и открытием белорусской земли как древней, многоязычной мультикультуры, стоящей на пограничье Запада и Востока и готовой занять место сопредельного с Россией и Западной Европой государства.